Еда как форма насилия

До пятилетнего возраста мое детство было однозначно счастливым. Его не смогло омрачить даже появление младшего брата. Он родился, когда мне было два с половиной года, и был в это время еще вполне безобидным малышом.
И вот брату исполнилось три года. Мама решила вернуться на работу. Для этого нас надо было куда-то пристроить, потому что бабушка не проявила энтузиазма заниматься нами. Она очень любила книги читать. (Сегодня я ее очень понимаю).
Было принято решение отдать нас в детский сад. Брат в борьбе с детским садом в конце концов победил. Он убегал из него с такой настойчивостью, что бабушка в конце концов сжалилась и согласилась его пасти. В этой борьбе мой брат закалил характер бойца и приобрел особый взгляд ( в прямом смысле - особое выражение глаз). Когда он позже окажется в первом классе, учительница начнет жаловаться маме: "Даже не знаю, за какую парту вашего сына посадить. Где бы он не сидел, у меня все время ощущение, что за мной пристально следит молодой волк".
А меня родители уговорили в этот детский сад ходить. С детьми у меня проблем не было. Проблемы были с едой. Воспитательницу свою могу визуализировать даже сейчас. Звали ее Любовь Ивановна. Такая крупная неспешная и нешумная женщина с поганой лицемерной улыбкой. Самое ужасное, что она делала - заставляла детей есть ту гадость, которая оставалась после того, как повара, воспитатели и няньки сожрут все самые лучшие куски.
Мама мне, уже взрослой, рассказывала о моем потрясении тем, что я однажды случайно увидела, как эта наша воспитательница доставала из кастрюли с супом куски нормального вареного мяса и накладывала себе в тарелку. Оказывается, все же было вполне съедобное мясо, а не только какие-то жесткие обрезки или ошметки сала. И вот эту гадость нас заставляли есть. А если не ели, то жаловались на нас родителям. И при этом сладко улыбались. Конечно, можно было улыбаться, сожрав детскую еду.
Для меня еда в детстве была делом непростым. Ела я мало. И далеко не все. Из краковской колбасы кусочки сала терпеливо выковыривала. И такая вот девочка попала в советский детский сад.
Конечно, я как-то продержалась два года до школы. Но именно тогда дала клятву, что мои дети не будут знать детского сада. Слово свое сдержала. Мой сын ни одного дня не был в детском саду. Он унаследовал от меня привередливое отношение к пище. Вряд ли бы ему понравилась детсадовская еда. И оказалось, что работая преподавателем в вузе, вполне можно растить ребенка без детского сада.
Через много лет я рассказала эту свою историю своей университетской подруге. Она поделилась своим детсадовским опытом. Их тоже принуждали есть через силу. Так вот ей приходилось идти на тихий час с котлетой во рту. Она ложилась спать с этой котлетой. Освободиться от нее она могла, только дождавшись родителей. Она молча одевалась, выходила молча из детского сада и выплевывала эту котлету за ближайшим углом.